М.А. Пирадов, С.Н. Иллариошкин, Ю.Я. Варакин
Николай Викторович Верещагин (18.12.1922–11.10.2004) – выдающийся советский и российский невролог, организатор медицинской науки, один из классиков отечественной ангионеврологии, директор НИИ неврологии АМН СССР/РАМН с 1985 по 2003 год, академик РАМН, лауреат двух государственных премий и премии Правительства РФ.
Н.В. Верещагин родился в Москве в 1922 году, где и окончил школу с золотой медалью. Это событие совпало с началом Великой Отечественной войны, и Николай Викторович 18‑летним парнем сразу же ушел на фронт. Всю войну служил в пулеметной роте в звании старшины в составе войск Центрального и 1‑го Белорусского фронтов. К концу войны из 100 солдат, служивших в подразделении, осталось в живых всего несколько человек. Участие в боевых действиях началось для него под Москвой, потом были Курская дуга, освобождение Варшавы, Германия… День Победы он встретил на Эльбе. После окончания военных действий еще почти год Николай Викторович служил в Вооруженных силах на территории Тюрингии и Пруссии.
Вернувшись в Москву, Н.В. Верещагин – совсем молодой фронтовик, но уже зрелый для абитуриента человек – поступил на лечебный факультет 1‑го МОЛГМИ, который окончил с отличием в 1952 году. Николай Викторович считал, что в выборе специальности невролога наибольшее влияние на него оказало общение с одним из корифеев московской неврологической школы – профессором Е.К. Сеппом. После окончания института в 1952–1955 годах он обучался в ординатуре в клинике нервных болезней им. А.Я. Кожевникова. Далее судьба делает крутой вираж: в 1956–1959 годах Н.В. Верещагин работает врачом в посольстве СССР в Египте. Каким бесценным оказался этот опыт, сколько жизненной мудрости, знания людей и чувства ответственности он принес Николаю Викторовичу – знают все его ученики, соратники и близкие люди, с которыми он щедро делился удивительными историями, острыми, как бритва, афоризмами и просто поучительными примерами из его «врачебно-дипломатической» карьеры.
В 1959 году Николай Викторович поступил в аспирантуру НИИ неврологии АМН СССР, которую успешно окончил в 1962 году, защитив кандидатскую диссертацию на тему «Поражение экстракраниальных артерий и нарушение мозгового кровообращения (клинико-анатомическое исследование)». Его научным руководителем был Евгений Владимирович Шмидт, к которому Николай Викторович всегда относился с огромным уважением и считал своим учителем.
После защиты кандидатской диссертации Н.В. Верещагин остался в Институте в должности младшего научного сотрудника. С 1966 года – новый поворот на его жизненном пути: он направлен на ответственную работу инструктором отдела науки и учебных заведений ЦК КПСС, где трудился до 1975 года. Параллельно с этим (уникальный случай!), выкраивая вечерами время для работы в клинике и лаборатории патологической анатомии Института неврологии, Николай Викторович продолжал заниматься клинико-морфологическими исследованиями магистральных артерий головы, оставаясь активным ученым и не прерывая связи со своей альма-матер. Итогом этих трудов стала защита в 1974 году докторской диссертации «Патология магистральных артерий головы и нарушения мозгового кровообращения».
В 1975 году Е.В. Шмидт пригласил Н.В. Верещагина вернуться на постоянной основе в Институт неврологии АМН СССР в качестве своего заместителя по научной работе. Николай Викторович принял это предложение и в течение 10 лет был верным соратником Е.В. Шмидта, а после его смерти он в качестве директора на протяжении 18 лет, в сложнейших условиях смены исторических эпох и экономических реалий, сумел приумножить потенциал института как ведущего научного неврологического учреждения нашей страны.
За представленными краткими биографическими сведениями важно увидеть и оценить главное – абсолютно новаторский вклад Н.В. Верещагина в разработку проблем сосудистых заболеваний мозга. Именно Н.В. Верещагиным раскрыта роль патологии позвоночных артерий в развитии нарушений мозгового кровообращения. До этого времени все внимание исследователей было привлечено к поражению церебральных сосудов на интракраниальном уровне, а сегодня, благодаря пионерским работам Николая Викторовича и его коллег, окклюзии и деформации экстракраниальных отделов позвоночных артерий как причина развития вертебрально-базилярной недостаточности стали вполне очевидным и даже «банальным» фактором повседневной практики. Николаем Викторовичем описан ряд новых клинических синдромов при поражении позвоночных и подключичных артерий, проведены широкие клинико-анатомические сопоставления, изучены ключевые патогенетические механизмы и усовершенствованы методы диагностики данной патологии, им внесен большой вклад в развитие и широкое распространение в нашей стране хирургических подходов, обеспечивающих эффективную реконструкцию артерий вертебрально-базилярной системы.
Результаты этих исследований изложены в классических книгах: «Сосудистые заболевания нервной системы» (фундаментальное коллективное руководство под ред. Е.В. Шмидта, 1975), «Сосудистые заболевания головного и спинного мозга» (совместно с Е.В. Шмидтом и Д.К. Луневым, монография вышла в 1976 году в знаменитой серии «Библиотека практического врача»), «Патология вертебрально-базилярной системы и нарушения мозгового кровообращения» (1980). В 1971 году Н.В. Верещагин (совместно с Е.В. Шмидтом, Л.К. Брагиной и А.Н. Колтовер) стал лауреатом Государственной премии СССР «за цикл работ, посвященных изучению роли поражений сонных и позвоночных артерий в патогенезе нарушений мозгового кровообращения».
В 1970‑х годах произошла настоящая революция в методах обследования пациентов с патологией головного мозга – началась эпоха компьютерной нейровизуализации. Первый в стране компьютерный томограф (EMI, Великобритания) был установлен в 1977 году в Институте неврологии АМН СССР и 21 июня 1977 года было проведено первое в стране КТ-обследование больного. Все становление и развитие этой технологии в нашей стране неразрывно связано с именем Н.В. Верещагина. На первом этапе сложность работы заключалась в том, что углы «срезов мозга», принятые в патологической анатомии и КТ, не совпадали. Тогда Николай Викторович принимает нестандартное решение (он никогда не боялся смелых шагов в науке): на два года сотрудница лаборатории патологической анатомии Г.Я. Левина переводится во вновь созданную лабораторию КТ для осуществления детальных КТ-морфологических сопоставлений у пациентов с различными заболеваниями ЦНС. Такая уникальная методология клинико-морфо-рентгенотомографического анализа с «пошаговой» сравнительной оценкой различных уровней мозга, разработанная под руководством Н.В. Верещагина, стала принципиально новым словом в науке и позволила получить приоритетные данные о динамике развития инфарктов и кровоизлияний в мозг, об особенностях прорыва крови в желудочковую систему, уточнить клинику и определить показания к хирургическим вмешательствам при острой обструктивной гидроцефалии. Были значительно расширены представления о демиелинизирующих, воспалительных и дегенеративных заболеваниях нервной системы.
В 1986 выходит книга Н.В. Верещагина в соавторстве с Л.К. Брагиной, С.Б. Вавиловым и Г.Я. Левиной «Компьютерная томография мозга» – первая отечественная монография по данной проблеме. Николай Викторович принял активнейшее участие в работе по созданию отечественного томографа, проводимой сотрудниками НИИ Министерства электротехнической промышленности СССР. Был создан опытный образец, затем организованы и проведены медицинские испытания прототипа и, наконец, запущено промышленное производство отечественных рентгеновских компьютерных томографов (СРТ 1000/1000М) на одном из предприятий в Харькове. Такие томографы успешно работали во многих учреждениях страны, в том числе и в НИИ неврологии АМН СССР, вплоть до начала 1990‑х годов. В 1984 году Н.В. Верещагин (совместно со С.Б. Вавиловым и группой инженеров) становится лауреатом Государственной премии СССР за «создание базовой конструкции ряда рентгеновских томографов и разработку единой системы их математического обеспечения».
Николай Викторович всегда стремился к системному, концептуальному подходу в решении любой проблемы ангионеврологии, с обязательным учетом взаимосвязи метаболизма, кровообращения и функции мозга. Н.В. Верещагиным и его школой разработана концепция структурно-функциональных уровней сосудистой системы и патологии мозга при атеросклерозе и артериальной гипертонии, значительно расширены представления о патогенетической гетерогенности ишемических нарушений мозгового кровообращения. Под руководством и при активном участии Н.В. Верещагина на рубеже 1970–1980‑х годов были внедрены в практику ангионеврологии радиоизотопные методы исследования мозгового кровотока, разработано учение о гемодинамическом резерве мозга – понятии, без которого в наши дни невозможно представить себе оценку характера поражения сосудистой системы мозга, в том числе с точки зрения показаний к хирургическому лечению. При нем в институте начались исследования в области кардионеврологии, были созданы специализированное отделение острого инсульта с палатами интенсивной терапии и Научный центр по изучению инсульта Минздрава России, ставшие моделью для отечественного здравоохранения, разрабатывались вопросы научных основ профилактики цереброваскулярной патологии, осуществлялся постоянный информационный мониторинг развития ангионеврологии в мире. Достижения в этих областях отражены в монографиях «Мозговое кровообращение: современные методы исследования в клинической неврологии» (совместно с В.В. Борисенко и А.Г. Власенко, 1993), «Патология головного мозга при атеросклерозе и артериальной гипертонии» (совместно с В.С. Моргуновым и Т.С. Гулевской, 1997), «Инсульт: принципы диагностики, лечения и профилактики» (совместно с М.А. Пирадовым и З. А Суслиной, 2002), «Сосудистые заболевания головного мозга» (совместно с З.А. Суслиной и Ю.Я. Варакиным, 2006).
Н.В. Верещагин обладал стратегическим мышлением, что в полной мере проявлялось в его административной и организаторской деятельности. Приведем один характерный пример. Вовремя оценив наметившийся на рубеже столетий возрастной разрыв между сотрудниками научных подразделений института, он инициировал энергичную и планомерную подготовку достойной научной смены. И если во многих академических центрах утвердить тему докторской диссертации было очень сложно, то в НИИ неврологии РАМН выполнение такой работы не только не тормозилось, но даже всячески поощрялось. Многие из нынешних руководителей структурных подразделений Научного центра неврологии, входящих сегодня в число ведущих специалистов нашей страны, получили «благословение» на выполнение докторских диссертаций непосредственно от Николая Викторовича.

Н.В. Верещагину было свойственно острое чувство нового, он до последних дней жизни живо интересовался всеми передовыми технологиями и инновациями, приходящими в клиническую и фундаментальную неврологию. Один из авторов этого очерка (С.Н. Иллариошкин) был по‑настоящему впечатлен, когда в середине 1990‑х годов Николай Викторович уже в преклонном возрасте проявил неподдельный интерес к молекулярной генетике, переживавшей в те годы период бурного расцвета. Он «поверил» не только в эту новую для себя науку, но и в ее энтузиастов из числа молодых сотрудников института, предоставив им реальный шанс проявить себя. В результате в институте буквально «с нуля» была создана ДНК-лаборатория (и это в тяжелейшие 1990‑е годы!), что ознаменовало качественно более высокий уровень в изучении молекулярных основ заболеваний нервной системы и позволило институту стать на долгие годы признанным лидером в данной области. Таких примеров удивительной прозорливости Николая Викторовича можно было бы привести великое множество.
В те самые «лихие» 1990‑е, когда на Н.В. Верещагина, как и на всех руководителей федеральных научных центров, обрушились проблемы выживания учреждений, он с грустью (а порой и с раздражением) говорил: «Кто я такой? Хозяйственник, обеспечиваю, как могу, работу отделений и лабораторий. Я с гордостью могу сказать, что за весь «перестроечный» период у сотрудников ни разу не было задержки в получении зарплаты, не было перебоев с отоплением и электроснабжением, но кто об этом думает и вспоминает? Вот у заведующих – простор для научной работы, а я как подсобный рабочий на подхвате. Наукой занимаюсь урывками, что‑то пишу только во время отпуска. Да и отпуск‑то полноценный в последнее время взять не могу». Можно только догадываться, сколько мужества, душевных и физических сил стоило ему сохранить институт и обеспечить условия для дальнейшего поступательного развития.
Значителен груз общественной работы, которую выполнял Н.В. Верещагин. На протяжении многих лет он был председателем Межведомственного научного совета по неврологии РАМН и Минздрава России, председателем Всесоюзного общества неврологов, главным консультантом по неврологии Медицинского центра Управления делами Президента РФ, экспертом ВОЗ, членом Совета по инсульту Американской кардиологической ассоциации, членом номинативного комитета Всемирной федерации неврологии, членом редколлегий большого числа научных журналов. Родина высоко оценила его заслуги: он был награжден орденами Красной Звезды, Отечественной войны I степени, Трудового Красного Знамени, «За заслуги перед Отечеством» IV степени и медалями. В 2000 году Н.В. Верещагин был удостоен высшей общественной награды России – золотого почетного знака «Общественное признание», а в 2002 году награжден орденом Преподобного Сергия Радонежского Русской православной церкви.
Николай Викторович был достаточно импульсивным человеком – мог внезапно вспылить, порывисто «забегать» по кабинету, повысить голос. Однако с годами он становился спокойнее и мудрее, говорил веско и внушительно, с характерными длинными паузами и неожиданными искрами остроумных шуток (а чувство юмора у него было прекрасным!), всегда очень внимательно выслушивал собеседника, независимо от того, кто перед ним – академик или ординатор. Это был человек высочайшей культуры и глубоких, всесторонних знаний в самых разных областях человеческой деятельности – настоящий наставник в профессии и жизни. От него исходило какое‑то особое чувство внутреннего достоинства и даже превосходства, которое он никогда специально не подчеркивал, но в любой момент мог все выразительно «высказать» одним своим взглядом.
С высоты сегодняшних дней нам очевидно, что Н.В. Верещагин был личностью поистине государственного масштаба. Строгий и чрезвычайно требовательный, он любил цитировать высказывание кого‑то из «великих»: «Да, я люблю, чтобы мне угождали. Но угодить мне можно только одним – хорошо сделанным делом». В этом была его философия.
Все, кто имел счастье близко знать с Николая Викторовича, отмечают, что он был одним из немногих людей, общение с которыми оказывает неизгладимое впечатление на личность, а преподанные уроки жизни остаются с тобой навсегда.

С.В. Лобзин, Н.М. Жулев, Л.А. Сайкова

В любом разделе медицинской науки существуют ученые, имена которых вписаны золотыми буквами в историю медицины. В неврологии таковым является академик АМН СССР, профессор Сергей Николаевич Давиденков. В сентябре 2016 года исполнилось 136 лет со дня рождения этого выдающегося невролога. Чем больше времени проходит с того периода, когда жил и творил этот ученый, внесший значительный вклад в отечественную неврологию и создавший в ней новое направление, основанное на генетическом подходе к анализу патологии нервной системы, тем ярче воспринимается их важность для развития современной неврологии.

Он родился в Риге в 1880 году в дворянской семье. Прадед Сергея Николаевича Андриан Иванович был известным в Москве акушером-гинекологом, одним из основателей Общества русских врачей, почетным опекуном Воспитательного дома на Солянке, возглавлял борьбу с холерой в Харькове. Он был автором многих научных работ и читал студентам лекции на латинском языке. С детства Сергея и его старшего брата Николая (тоже впоследствии ставшего академиком, но в области точных наук) воспитывали в лучших традициях русского дворянства. Это касалось и литературы, музыки, живописи, и изучения иностранных языков. В семье Давиденковых каждые два дня было принято между собой говорить на разных языках – на французском, английском, немецком и русском. Не забывали и о латыни и греческом. Мама Сергея Николаевича – Екатерина Юлиановна, выпускница консерватории, старательно прививала детям тягу к прекрасному, что определило всю их дальнейшую жизнь.

Поступив в Петербурге в Военно-медицинскую академию в 1897 году, Давиденков перевелся в Московский университет, который успешно закончил в 1904 году и был призван в действующую армию в Маньчжурию военным врачом передвижного госпиталя. Через несколько лет Сергей Николаевич оказался в Харькове, где возглавил отделение психиатрии Покровской больницы и был утвержден в звании приват-доцента вновь созданного там Женского медицинского института. В 1911 году защитил диссертацию на степень доктора медицины на тему «К учению об острой атаксии Лейдена – Вестфаля» и получил звание профессора. В 1914 году вновь был призван на военную службу в связи с грянувшей Первой мировой войной.

 Удивительное стечение обстоятельств привело С.Н. Давиденкова в 1920 году в город Баку, где в тот период был основан Бакинский госуниверситет. Профессору Давиденкову было суждено организовать там кафедру неврологии, а на протяжении 1921–1923 годов еще и стать ректором университета. Именно Баку – эта «жемчужина» Закавказья – позволил Давиденкову раскрыть свой талант исследователя и выдающегося ученого. Там С.Н. Давиденков изучал многочисленные формы наследственных и семейных болезней, столкнулся с эпидемией летаргического энцефалита и опубликовал приоритетную работу, посвященную описанному им синдрому «горметонии», развивавшейся у больных внутримозговыми кровоизлияниями при прорыве крови в желудочки головного мозга. Результатом бакинского периода жизни С.Н. Давиденкова стала опубликованная в 1925 году монография «Наследственные болезни нервной системы», которая и определила стратегическое направление всей научной деятельности гениального ученого. В дальнейшем С.Н. Давиденков поработал в Москве в институте профзаболеваний, а с 1932 года принял кафедру неврологии Ленинградского института усовершенствования врачей, которой руководил до своей смерти, то есть почти 30 лет. Здесь С.Н. Давиденков продолжил научную, лечебную и преподавательскую деятельность, был дружен с Нобелевским лауреатом И.П. Павловым, организовал медико-генетические консультации. Одновременно он являлся заведующим клиникой неврозов (1933–1936) Всесоюзного института экспериментальной медицины, работая вместе с академиком И.П. Павловым. В суровые годы Великой Отечественной войны полковник медицинской службы С.Н. Давиденков стал главным невропатологом Северо-Западного фронта, и ему пришлось организовывать оказание неврологической помощи раненым и больным, а также заниматься подготовкой военных неврологов.

Научные интересы С.Н. Давиденкова были широкими, но ведущим направлением его деятельности стали генетические исследования. Они позволяют считать его основоположником отечественной нейрогенетики. В тяжелое для генетической науки время С.Н. Давиденков последовательно отстаивал свои взгляды, указывающие на наследственную детерминированность заболеваний нервной системы.

Еще в 20‑е годы ученый уделял особое внимание теоретическим и клиническим аспектам наследственных заболеваний нервной системы. Впервые предложенный им термин «нейрогенетика» сейчас применяется во всем мире. Использование им клинико-генеалогического метода позволило установить, что за фенотипическими сходствами многих нозологических форм скрываются различия на генетическом уровне. С.Н. Давиденков первым сформулировал принцип генетической гетерогенности и доказал неоднородность таких клинических форм, как спастическая параплегия Штрюмпеля, семейные атаксии, различные варианты прогрессирующих мышечных дистрофий.

В настоящее время этот принцип активно применяется в случаях наследственных заболеваний. Все болезни нервной системы и мышц, ранее считавшиеся моногенными, рассматриваются как имеющие гетерогенное происхождение. Подчеркивая необходимость создания классификации наследственных болезней нервной системы, С.Н. Давиденков указывал, что ее основу должны составлять прежде всего генетические закономерности, а не клинические проявления.

Принцип гетерогенности, как предполагал С.Н. Давиденков, лежит также и в основе полиморфизма наследственных заболеваний. Научному объяснению полиморфизма наследственных болезней он посвятил специальную монографию «Проблемы полиморфизма наследственных болезней нервной системы» (1934) и продолжил рассмотрение этой темы в широком биологическом аспекте в своей книге «Эволюционно-генетические проблемы в невропатологии» (1947). В проявлении фенотипического полиморфизма, по его мнению, важную роль играют аномалии строения («микрогенотипы»), которые, однако, сами по себе не являются патологическими. Исследования сложных взаимодействий нейротропных наследственных задатков и факторов внешней среды явились основой для формулирования гипотезы об «условном тропизме», то есть о возможности усиления влияния нейротропных генов.

Организованная С.Н. Давиденковым незадолго до своей смерти медико-генетическая лаборатория, возглавляемая членом-корреспондентом АМН СССР Е.Ф. Давиденковой, сыграла большую роль в развитии научного наследия Сергея Николаевича на уровне последующих достижений генетики.

Среди факторов, являющихся звеном в реализации наследственной патологии, Сергей Николаевич придавал существенное значение нарушениям обмена. В 1954 году он высказал предположение о наличии наследственно обусловленного дефекта обмена при прогрессирующих мышечных дистрофиях. В лаборатории медицинской генетики на протяжении ряда лет проводились исследования по изучению обменных нарушений при псевдогипертрофической форме миопатии Дюшенна, были получены сведения, позволившие осуществлять раннюю диагностику, выявлять скрытое гетерозиготное носительство перенесших инфаркт миокарда и инсульт.

В период работы на кафедре невропатологии ЛенГИДУВа (1932–1961) полностью раскрылся его талант клинициста-невролога. С.Н. Давиденков дал импульс сотрудникам кафедры в активной разработке и в дальнейшем внедрении методов гисто- и цитохимической диагностики наследственных нервно-мышечных заболеваний: невральных и спинальных амиотрофий, миопатий, болезни Мак-Ардла (В.С. Лобзин, Л.А. Сайкова и сотр.); проводились многочисленные исследования по изучению показателей различных ферментов в сыворотке крови и биоптатах мышц (Н.Н. Аносов, С. Ильин и сотр.).

С.Н. Давиденковым описан целый ряд новых клинических форм наследственных заболеваний – лопаточно-перонеальная амиотрофия (переходная форма между невральной амиотрофией и плече-лопаточно-лицевым типом миопатий), «болевая» форма гипертрофического неврита, миоклоническая дистония, торсионно-дистоническая форма гепатоцеребральной дегенерации.

С.Н. Давиденков всегда придавал большое значение профилактике и лечению наследственных болезней нервной системы. Его научные интересы постоянно находили выход в повседневную практику. Уже в 1920 году в Москве им была создана первая медико-генетическая консультация, а в 1934 году стало функционировать учреждение данного профиля на базе больницы им. В.И. Ленина в Ленинграде.

С.Н. Давиденкову принадлежит приоритет в создании основы учения о формировании полигенных мультифакториальных заболеваний. В дальнейшем эта проблема активно разрабатывалась в Лаборатории медицинской генетики АМН СССР (Е.Ф. Давиденкова, Н.Н. Колосова и сотр.), а также на кафедре терапии ЛенГИДУВа (Б.В. Ильинский, Н. Клюева). Были разработаны методы определения генетических факторов риска развития атеросклероза у родственников больных, при разборе больного всегда использовались данные микро- и макроскопических исследований.

Являясь выдающимся ученым, известным в мировой медицинской науке, Сергей Николаевич Давиденков опубликовал свыше 300 научных трудов. Этот вклад может быть разделен на несколько основных направлений. Прежде всего С.Н. Давиденковым сделано очень многое в изучении и описании разнообразных двигательных расстройств. Начиная с 1910 года им был опубликован ряд работ, посвященных синдрому так называемой острой атаксии Лейдена – Вестфаля.

Перечисленные факты далеко не исчерпывают всего, что сделано С.Н. Давиденковым в области клинической неврологии. Расстройства речи военного времени были подробно изучены С.Н. Давиденковым еще в период Первой мировой войны. Он показал, что так называемое «заикание» перенесших контузию значительно отличается от настоящего заикания и по своей симптоматике стоит ближе к расстройствам речи, наблюдающимся при неглубоких органических нарушениях речевой зоны. Впервые описал новый вариант катаплектического припадка. С.Н. Давиденкову принадлежит, помимо лопаточно-перонеальной амиотрофии, приоритет в описании следующих клинических симптомов и синдромов: своеобразного варианта хроматической афазии в виде непонимания одних только цветовых обозначений при отсутствии цветовой агнозии (хроматоптическая сенсорная афазия); синкинетического клонуса кисти, наблюдавшегося при центральных параличах; маятниковой модификации коленного рефлекса при пирамидном синдроме; синдрома синкинетической иррадиации сухожильно-надкостничных рефлексов; нового клинического варианта миоклонии, названного им дистонической миоклонией, при котором смешиваются миоклонические и торсионно- дистонические компоненты; синкинезии при псевдобульбарном параличе – боковое отведение глаз при поднятии верхней губы; интермиттирующей миоклонии языка при опухоли ствола, проявляющейся в виде периодически повторяющихся коротких приступов, отделенных друг от друга состоянием покоя; своеобразной брадикинезии взора, наблюдавшейся им при клещевом энцефалите; особого варианта катаплексии – катаплексии засыпания. Кроме описания этих новых симптомов и синдромов, С.Н. Давиденков дал дополнительные описания или новые объяснения в отношении ряда уже известных симптомов.

Он участвовал в составлении ряда учебников, по которым занимались и занимаются студенты и врачи; его вышедшие в свет выпуски «Клинических лекций по нервным болезням» в течение многих десятилетий стали настольными руководствами для всех неврологов России.

Сергей Николаевич вел очень большую общественно-научную деятельность, являясь Почетным членом Ленинградского общества психиатров и невропатологов. Он был активным членом ряда обществ, членом редакционного совета журнала «Невропатология и психиатрия», редактором одного из разделов многотомного издания «Опыт советской медицины в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», членом редакционного совета сборников Ленинградского общества психиатров и невропатологов и ответственным редактором многотомного руководства по неврологии.

 Современники С.Н. Давиденкова, его сотрудники и ученики, слушатели курсов усовершенствования помнят его удивительные по педагогическому мастерству лекции. Они не были «книжными». Поражали глубина содержания, яркие примеры из собственной практики, ясность и логичность изложения. Артистическая манера чтения лекции, талант художника также увлекали слушателей. Сергей Николаевич предпочитал не готовые таблицы, диаграммы и анатомические схемы, а живой, тут же выполненный мелом на доске выразительный рисунок, изображавший структуру мозга или патологическую позу (симптом, синдром), характерную для той или иной болезни. Наблюдательность блестящего клинициста, умение обследовать больного, детальное, филигранное обоснование генеза расстройств придавали особую красоту его клиническим разборам, на которые стремились попасть многие невропатологии города и преподаватели других кафедр. Вскоре после избрания на кафедру невропатологии ЛенГИДУВа С.Н. Давиденкову было поручено одновременно руководить клиникой неврозов Всесоюзного института экспериментальной медицины (1933–1936). Его встречи с И.П. Павловым, совместное обсуждение вопросов физиологии, патофизиологии и клиники неврозов обогащали его как ученого. Врачи-курсанты активно привлекались к разборам больных с неврозами и к участию в так называемых павловских средах. Активная научная позиция С.Н. Давиденкова высоко подняла авторитет кафедры и клиники, не могла не сказаться положительно на уровне лечебной работы и подготовки научно-педагогических кадров для страны. Его жена и соратник, член-корреспондент АМН СССР Е.Ф. Давиденкова была заведующей кафедрой невропатологии Ленинградского педиатрического института, затем заведующей лабораторией медицинской генетики АМН СССР. Из школы С.Н. Давиденкова многие ученики стали профессорами, возглавляли неврологические кафедры и научно-исследовательские учреждения страны. Под руководством С.Н. Давиденкова было выполнено более 60 диссертаций, в том числе 29 докторских.

В 1934 году С.Н. Давиденкову было присвоено звание заслуженного деятеля науки РСФСР, а после создания АМН СССР в 1945 году он стал ее действительным членом. Его перу принадлежат 311 научных работ, в том числе 14 монографий, посвященных различным проблемам теоретической и практической неврологии. Его работы явились весомым вкладом в развитие советской неврологии и были широко известны за рубежом.

Говорят, что талантливый человек талантлив во всем. Это в полной степени относится к Сергею Николаевичу. Он прекрасно владел французским языком, что очень пригодилось ему в молодости во время работы в клинике в Париже, хорошо знал немецкий и английский языки, русскую и западную литературу. Хотя Сергей Николаевич никогда специально не учился живописи, он великолепно рисовал и писал масляными красками. Зоркий глаз, острая наблюдательность, умение несколькими штрихами выразить самое характерное позволяли ему иллюстрировать свои лекции виртуозными рисунками на доске. На полях его рукописей сохранились бесчисленные зарисовки тех или иных синдромов заболеваний. Его пейзажи маслом отличаются лиричностью, удивительной уравновешенностью композиции, умением открыть красоту в скромном мотиве северной русской природы. Выставка его картин, приуроченная к 100‑летию со дня рождения Сергея Николаевича, прошла в Ленинградском доме ученых и вызвала живой интерес зрителей.

С.Н. Давиденков всегда оставался исключительно гуманным человеком. Он считал, что необходимо лечить даже так называемых «некурабельных» больных, каковыми являются лица с наследственными заболеваниями. Он всегда сам читал письма больных, отвечал на них, отбирал пациентов для госпитализации в клинику. С.Н. Давиденков имел тесную связь со многими зарубежными учеными Франции, Англии, США и др. Слава о С.Н. Давиденкове как о крупном ученом-клиницисте выходила за границы СССР. Он консультировал во время болезни Мориса Тореза (Франция), Пальмиро Тольятти (Италия) и других известных политических деятелей.

Сергей Николаевич обладал исключительной эрудицией, владел шестью иностранными языками – французским, английским, немецким, итальянским, латынью и греческим. Будучи еще молодым человеком, С.Н. Давиденков посещал во Франции известную клинику Сальпетриер, прославленную именами Ж. Шарко и Ж. Бабинского. Читая лекции по неврозам, он рассказывал об этой клинике и работах этих неврологов. Работая на кафедре невропатологии ЛенГИДУВа, С.Н. Давиденков сформировал прекрасный коллектив неврологов, трудившихся с большим энтузиазмом. Сергей Николаевич заражал всех своей работоспособностью и стремлением к научному поиску. Он много работал, а часы отдыха стремился проводить в кругу друзей и единомышленников. Ежегодно сотрудники кафедры и клиники приглашались в день рождения Сергея Николаевича на дачу в Репино под Ленинградом. Одновременно там собирались известные профессора того времени, всегда приезжал старший брат Сергея Николаевича – Николай Николаевич, известный ученый, заведующий кафедрой физики и математики Ленинградского университета. Он высоко ценил способности С.Н. Давиденкова в точных науках. Эти знания помогли ему в разработке вопросов генетики. Сергею Николаевичу не были чужды и некоторые «джентльменские» забавы – он прекрасно владел приемами фехтования и неоднократно демонстрировал их во время отдыха на даче.

После смерти Сергея Николаевича 2 июля 1961 года в течение длительного времени на кафедре сохранялся дух его особого подхода к лечению и диагностике болезней нервной системы, являющегося отражением «высочайшего клиницизма» и передовых идей того времени. В 1997 году кафедре присвоено имя академика С.Н. Давиденкова. 

13 - 14 декабря 2018 года состоится II Российский Конгресс с международным участием "Физическая и реабилитационная медицина" 

Место проведения: Здание Мэрии Правительства г. Москвы, адрес: ул. Новый Арбат, д.36

Сайт мероприятия: frm-congress.ru/ru

Для просмотра номера газеты нажмите здесь >>

8 – 11 апреля 2019 года состоится XXVI Российский национальный конгресс «ЧЕЛОВЕК И ЛЕКАРСТВО»

Адрес: 123610, г. Москва, Краснопресненская набережная, д.12, Центр Международной Торговли Москва (Конгресс-центр ЦМТ)

Официальная церемония Открытия Конгресса 8 апреля 2019 года, зал Амфитеатр

Организационные формы научных мероприятий:

Саммиты, конференции, пленарные доклады, интернет-трансляции, симпозиумы, дискуссии, совещания, мастерклассы, деловые встречи, клинические разборы, лекции для практикующих врачей, образовательные семинары, школы для практикующих врачей, съезд молодых ученых, конкурс студенческих научных работ и олимпиада для студентов медицинских ВУЗов.

Время проведения мероприятий: 8, 9, 10, 11 апреля – с 8.30 до 18.30

22 ноября 2018 г. в Москве под руководством Главного внештатного специалиста невролога Департамента здравоохранения г. Москвы Н. А. Шамалова, при поддержке Департамента здравоохранения города Москвы и организационно-методического отдела по неврологии ДЗМ состоится Межрегиональная научно-практическая конференция с международным участием «Инсульт: междисциплинарная проблема». Конференция внесена в план конгрессно-выставочных мероприятий ДЗМ.

Место проведения: г. Москва, Олимпийский проспект, 18/1, отель «Азимут Олимпик Москва».

Обсуждаемый на конференции круг вопросов будет интересен неврологам, психиатрам, терапевтам, кардиологам, нейрохирургам, геронтологам, заведующим профильных отделений и медицинских учреждений, представителям органов управления здравоохранением, а также смежным специалистам лечебных учреждений Москвы амбулаторного и стационарного звена, а также сотрудникам профильных кафедр ведущих медицинских ВУЗов России.  Данная научно-практическая конференция будет иметь большое научно-практическое значение для неврологического сообщества г. Москвы.

Научные направления:

• ● диагностика и лечение инсульта;
• ● новейшие методы лечения инсульта или высокотехнологические методы лечения;
• ● лечение коморбидных состояний при инсульте;
• ● реабилитация пациентов после инсульта;
• ● когнитивные нарушения и возможности их коррекции;
• ● эпилептические приступы и инсульт: диагностика, дифф. диагностика и лечение;
• ● эмоциональные нарушения после инсульта;
• ● профилактика инсульта;
• ● и другие.

Документация по данному учебному мероприятию представлена в Комиссию по оценке учебных мероприятий и материалов для НМО.

Регистрация и участие в мероприятии – бесплатные.

Сайт мероприятия

16-17 ноября 2018 года состоится Всероссийская научно-практическая конференции «Дегенеративные и сосудистые заболевания нервной системы», посвященная 150-летию со дня рождения Михаила Николаевича Жуковского

Место проведения конференции: Санкт-Петербург, Московский пр., д. 97А, отель «Холидей Инн Московские Ворота» (станция метро «Московские Ворота»).

Открытие конференции: 16 ноября 2018 года, 09:30. Регистрация участников: 16 ноября 2018 года, 08:00-09:30.

Сайт конференции 

Наталья Марушкина

В 1921 году к Кустодиеву, который в то время писал Шаляпина, заявилась парочка друзей с просьбой написать их портрет. Одному было 27, второму 25. Пришли и говорят: «Вы знаменитых людей рисуете. Мы пока незнамениты, но станем такими. Напишите нас». Это потом они станут знаменитыми учеными, лауреатами Нобелевской премии (в 1956‑м Нобелевскую премию по химии получит изображенный справа Николай Семенов, а в 1978‑м Нобелевскую премию по физике – изображенный слева Петр Капица), а сейчас это подающие надежды, веселые, румяные, полные грандиозных жизненных планов молодые люди. В момент создания портрета друзья-ученые работали в одной лаборатории. Борис Михайлович, будучи в то время известнейшим портретистом, подивился такому нахальству и согласился.

Что касается художественной сути портрета, то об этом точно написал В.С. Липатов, автор книги очерков о художниках «Краски времени»: «Молодые ученые оживлены, они в добром настроении молодости, таланта и грядущего исполнения замыслов и желаний. Отвлеклись от разговора, словно приглашают принять в нем участие и зрителя. Интеллект, вдохновение, скромное достоинство, некоторая самоирония и несокрушимый оптимизм. Светлые люди».

Когда портрет был окончен, друзья расплатились с Кустодиевым мешком овса и петухом. «И где же вы раздобыли такое богатство?» – поинтересовался художник. «Да одному хозяину турбинку смастерили, вот и получили от него зарплату». В то голодное время это была щедрая оплата от небогатых молодых ученых.

Где находится оригинал портрета Капицы и Семенова, выяснить не удается. Есть мнение, что хранится он в Петербурге, в Русском музее. Другая версия гласит: «На данный момент этот портрет как драгоценная реликвия хранится у потомков П.Л. Капицы, копию которого в 60‑х годах прошлого века Петр Леонидович подарил Н.Н. Семенову с надписью на обороте «Портрет хорошо сохранился, а мы здорово постарели. Но в душе мы оба такие же молодые и глупые, как выглядим на портрете».

Эта картина – не единственная, где фигурируют два молодых и пока неизвестных ученых. В 1921 году Кустодиев писал на заказ крупное полотно «Праздник в честь 2‑ого конгресса Коминтерна на площади Урицкого». В самом центре картины, среди множества мелких фигур, он вставил две головы – Капицы и Семенова.

Капица Петр Леонидович (1894–1984) – советский физик, инженер и новатор. Основатель Института физических проблем (ИФП), директором которого оставался вплоть до последних дней жизни. Один из основателей Московского физико-технического института. Первый заведующий кафедрой физики низких температур физического факультета МГУ. Лауреат Нобелевской премии по физике (1978) за открытие явления сверхтекучести жидкого гелия. Капица дважды стал Героем Социалистического Труда (1945, 1974) и дважды – лауреатом Государственной премии СССР (1941, 1943). В 1978 году ему была вручена Нобелевская премия по физике. Умер 8 апреля 1984 года в Москве.

Семенов Николай Николаевич (1896–1986) в 1931 году возглавил Институт химической физики, организованный на базе его лаборатории, и оставался его директором до конца жизни. С 1945 года Семенов – заведующий кафедрой химической кинетики в МГУ. Создатель научной школы, среди его учеников – Я.Б. Зельдович, В.Н. Кондратьев, Ю.Б. Харитон, Н.М. Эмануэль и многие другие. Первые работы Семенова посвящены ионизации атомов и молекул, процессам конденсации и абсорбции, электричеству и электротехнике. В 1928 году Семенов сформулировал теорию так называемых цепных химических реакций, а в последующие годы – общую теорию разветвленных, вырожденно разветвленных и неразветвленных цепных реакций. В ее основе лежало представление о том, что активная частица (атом, радикал, возбужденная молекула) реакционной смеси может вступать в реакцию, продуктами которой являются уже две активные частицы и т. д. по цепочке. За эти работы Семенов был удостоен в 1956 году Нобелевской премии по химии (совместно с английским химиком С. Хиншельвудом). В 1963 году ученый открыл цепные реакции с энергетическим разветвлением. Идеи Семенова нашли применение в науке о реакциях полимеризации и в промышленном производстве полимеров, при исследовании металлокомплексного катализа, в изучении каталитических процессов в биологических системах. Избран членом многих иностранных академий и обществ, почетным доктором ряда зарубежных университетов. Школе Н.Н. Семенова и Н.М. Эмануэля принадлежат исследования в области свободнорадикальных процессов.

Продолжением этого направления являются работы, посвященные влиянию антиоксидантов на протекание реакций окисления, механизмам образования и трансформации активных форм кислорода и продуктов перекисного окисления липидов в организме. В результате многочисленных исследований установлен свободнорадикальный механизм развития многих заболеваний и доказано существование универсального механизма регулирования интенсивности перекисного окисления биомембран с помощью биоантиоксидантов, следствием чего явилась разработка лекарственных препаратов с антиоксидантными и противогипоксантными свойствами. Умер ученый в Москве 25 сентября 1986 года.

Опубликовано в Невроньюс. Новости неврологии 12 (38) декабрь 2017

Наталья Марушкина

Илья Ефимович Репин питал особую слабость к людям науки. «Ах, как я люблю ученых!.. – восклицал он в мемуарах. – На меня лично в глуши, где нет образованных людей, нападает безнадежная тоска… Тоска по умным, по ученым лицам».

Илья Ефимович Репин – выдающийся русский портретист, оставивший после себя исключительное творческое наследство. Среди портретов – выдающиеся ученые и практические врачи, клиницисты, известные всемирно либо в более узких кругах. Портрет академика Ивана Петровича Павлова, физиолога Ивана Михайловича Сеченова, основоположника русской военно-полевой хирургии Николая Ивановича Пирогова, российского ученого-медика, лейб-хирурга Евгения Васильевича Павлова, флагманского доктора Балтийского флота Константина Францевича Яницкого… В каждом из этих портретов художник стремился отразить и подчеркнуть индивидуальные черты своих персонажей. Для Репина важно было сохранить не только портретное сходство с человеком, но и передать выражение лица, взгляд, эмоцию и характер. По мнению В.В. Стасова, Репин-портретист отличается от всех других мастеров портрета тем, что «с дерзостью смелого починателя попробовал в некоторых своих портретах то, чего никогда никто и нигде, кажется, еще не пробовал: это изобразить творческую и работающую внутри головы мысль великого человека».

В 1913 году, когда писался этот портрет, Владимир Бехтерев, как и Репин, жил на берегу Финского залива, в районе нынешнего поселка Смолячково. Его дача «Тихий берег» располагалась верстах в тридцати от репинских «Пенатов». Младшая дочь Бехтерева Мария вспоминала, как они ездили к Репину по нескольку раз за лето на лошадях по сыпучим пескам вдоль берега залива и непременно посещали Илью Ефимовича 2 августа – на Ильин день, его именины.

С физиологом Иваном Павловым и психиатром и неврологом Владимиром Бехтеревым Репин приятельствовал и, как выразился Корней Чуковский, «имел период влюбленности» – бывали в творческой жизни Репина такие моменты, когда чья‑то внешность и личность производили на него захватывающее впечатление и Репин смотрел на этого человека влюбленным взглядом. И так продолжалось до тех пор, пока не был написан портрет или жанр с участием того лица, которое вызывало у импульсивного Ильи Ефимовича чистый восторг.

На сеансы к Репину академик Владимир Бехтерев нередко приезжал смертельно усталым. Он так много и напряженно работал, что под конец дня часто становился рассеянным и сонным. Приехав к Репину и удобно расположившись для позирования, частенько великий психиатр очень скоро начинал клевать носом и погружался в дремоту. Жена Репина Наталья Борисовна смеялась. «Прикрылся бровями и спит!» – говорила она. Тогда Репин придумал выход – он звал друга и соседа Корнея Чуковского, которому уже не раз приходилось помогать художнику, развлекая его моделей разговорами, а иногда, по согласованию с Репиным, нарочно втягивая в нешуточные споры, чтобы человек раскрылся и проявил эмоции, начал горячиться, а Репин мог ухватить наиболее характерную мимику.

Игорь Грабарь в своем двухтомнике о творчестве Репина отмечает: «Портрет писался с мыслью окончить его в один сеанс, чего, однако, не удалось. С головой пришлось изрядно повозиться, прежде чем она приняла свой окончательный вид. Живопись его носит черты, навеянные импрессионистами». В портрете Бехтерева Репин прибегает к технике, отличной от его более ранних реалистических портретов. Он использует длинный и словно бы слегка неряшливый мазок, таким образом интерпретируя и адаптируя под свои нужды технику импрессионистов. Портрет хранится в Русском музее, а его авторская копия – в мемориальном музее В.М. Бехтерева при Психоневрологическом институте.

Этот портрет художник писал по собственной инициативе – его привлекала неординарная личность известного хирурга. Портрет был написан 22–24 мая 1881 года в Москве во время торжественного празднования 50‑летнего юбилея врачебной и научной деятельности Николая Ивановича Пирогова. Во время юбилейных заседаний, из которых он ни одного не пропустил, Репин внимательно изучал самого Пирогова, делал наброски. Художник простудился в первый же день юбилея и больным в течение трех дней – 22, 23 и 24 мая – работал над портретом хирурга. Портрет был написан Репиным за несколько месяцев до смерти известного хирурга, в мае 1881 года. Благодаря таланту и своеобразию личности портретируемого автору работалось очень легко и быстро: для создания и полного завершения портрета понадобилось всего три сеанса. После завершения работы над картиной Репин еще долго вспоминал о том, насколько сильно пленили его трудоспособность и жизненная сила Пирогова. Он говорил, что никогда еще не мог работать так быстро, как в случае с великим ученым. И вызвано это было великим вдохновением той жизненной силой и энергией, которые исходили от великого хирурга.

Репин очень гордился этим портретом и считал его лучшим своим произведением даже в сравнении с портретом писателя A.Ф. Писемского. В чуть закинутой назад голове, выдвинутом вперед подбородке, крепко сжатых губах и складке между бровями читается напряженная волевая целеустремленность ученого и борца, его сильный ум, но и его крутой нрав и желчный темперамент. Это особенно чувствуется в прищуре плохо видящего левого глаза. Репин не идеализирует модель, но умеет подчеркнуть в ней главное, то, что определяет Пирогова как великого ученого и замечательного практика. Испытующий взгляд, предчувствие близкого конца. Эти глаза видели столько боли, горечи и скорби, что хватило бы на несколько жизней.

Репин настолько впечатлился общением с великим хирургом, что, кроме портрета, вылепил бюст. В композиционном отношении Репин в этом бюсте следует портрету маслом. Маленькая голова Пирогова, внимательно прислушивающегося к чему‑то, резко контрастирует с широко трактованной одеждой. Левый глаз хирурга чуть прищурен, и все лицо полно того внутреннего напряжения, которое так прекрасно выразил художник в живописном портрете. Сам Репин был доволен бюстом Пирогова. «Пирогов мой почти готов; бюст вышел хороший, сходство полнее, чем в портрете», – писал Репин Третьякову 4 июля 1881 года из Хотькова. В письме к Стасову от 9 августа того же года Репин сообщал: «Вылепил бюст Пирогова, который очень удался».

И бюст, и портрет Пирогова художник сначала намеревался оставить у себя, по‑видимому не надеясь на то, что они будут проданы. «Кому нужен у нас портрет или бюст гениального человека?» – с сожалением писал он В.В. Стасову. Гипсовый бюст хирурга Репин подарил Мамонтову. Другие гипсовые экземпляры находятся в различных музеях: в Третьяковской галерее, в Музее Академии художеств.

В 1863 году И.М. Сеченов написал свой выдающийся труд «Рефлексы головного мозга». Независимое поведение и прогрессивные взгляды физиолога, очевидно, не зря привлекали негласный надзор полиции… Тем не менее его выдающиеся заслуги перед русской и мировой физиологической наукой отмечены присвоением первому Московскому медицинскому институту (ныне академии) его имени. Современники писали, что глаза и взгляд Сеченова невозможно выразить словами. И что это удалось Репину на портрете. Та же остановленная активность видна в его руках, казалось бы продолжающих двигаться и в покое. Обращают на себя внимание его внимательные глаза, их острый, осмысленный, любопытствующий взгляд в сторону собеседника (возможно, работающего над портретом Репина), подвижное лицо, застывшее на мгновение.

Известно, что из‑за постоянных переутомлений у знаменитого живописца начала болеть, а потом и вовсе отказала правая рука. На время Репин перестал творить и впал в депрессию. Однако позже Илья Ефимович научился писать картины левой рукой. «Искусство я люблю больше всего на этой земле. Даже больше самой добродетели. Люблю тайно, ревниво, неизлечимо – как старый пьяница. Где бы я ни был, чем бы ни развлекался, как бы ни восхищался, чем бы ни наслаждался, искусство всегда и везде в моей голове, в моих желаниях – лучших, сокровеннейших». (Репин И.Е.)

Опубликовано в Невроньюс. Новости неврологии 5 (43) май 2018

Наталья Марушкина

«Ах, как я люблю ученых!» – восклицал Репин и оставил нам свидетельства этой любви и почитания, выраженные в живописи. В их числе портреты великих ученых: невропатолога и психиатра В.М. Бехтерева, физиолога И.М. Сеченова, хирурга Н.И. Пирогова, академика-физиолога И.П. Павлова. Иван Петрович изображен в белом больничном халате. По его словам, Репин заставил его надеть этот халат, находя его более подходящим знаменитому физиологу, чем обыкновенный пиджак. Портрет физиолога написан с большим чувством и любовью. Более добродушного и доброжелательного лица нельзя себе и представить. Как нельзя пройти мимо и его рабочих рук практического ученого, но не кабинетного теоретика.

Выдающимся портретистом М.В. Нестеровым были написаны два портрета академика Павлова в 1930 и 1935 годах. Первый хранится в Русском музее, второй – в коллекции Третьяковской галереи. Для многих работ этого времени характерен показ творческой активности героя произведения, что проявляется прежде всего в действенности композиционного решения. Погрудный портрет уступает место портрету-фигуре, в которой значение имеет не только выражение лица, но и поза, жест, окружение. Это качество в полной мере воплотилось в портретах Ивана Петровича Павлова.

В 1930 году художник приехал для работы над портретом в поселок биологической станции в Колтушах, где и состоялось их знакомство. Художнику было тогда 68 лет, академику – 81 год. Художник писал, что с первой встречи его мнение об ученом совершенно изменилось. Темперамент и энергия академика вызвали в художнике желание запечатлеть образ великого ученого. С этого времени между ним и Павловым возникли близкие дружеские отношения, и, приезжая в Ленинград, художник жил у Павлова, в его доме в Колтушах.

Тем не менее художник не был удовлетворен результатом, и в 1935 году в тех же Колтушах был написан второй портрет. Академик изображен с вытянутыми вперед руками, сжатыми в кулаки. Этот жест, связанный с внутренней сосредоточенностью и напряженной работой мысли, был характерен для ученого, тем не менее Нестеров долго сомневался в отношении этого жеста, что известно из воспоминаний близких. В итоге он все же стал доминантным, определившим вытянутую по горизонтали композицию. На втором плане за окном видны строения биологической станции – материальное воплощение трудов академика.

На картине 1935 года ученый изображен сидящим на застекленной террасе. Крепко сжав протянутые вперед кулаки и положив их на листок с диаграммой, Павлов как будто доказывает что‑то невидимому собеседнику. За окном – стандартные домики Колтушей – научного городка, созданного великим ученым, а за ними – осенние поля, полоска леса на горизонте и затянутое облаками небо. Портрет Павлова 1935 года – это один из величайших шедевров в творчестве художника, вершина его портретного искусства. В 1936 году портрет был приобретен Третьяковской галереей, в этом же году не стало великого ученого И. П. Павлова. Из воспоминаний художника: «…Начал обдумывать композицию портрета, принимая во внимание возраст, живость характера Ивана Петровича – все, что могло дать себя почувствовать с первых же сеансов. Иван Петрович любил террасу, любил по утрам заниматься там. Прошло дня два-три, пока не утвердилось – писать портрет на террасе за чтением. Это было так обычно, естественно для Ивана Петровича, вместе с тем давало мне надежду на то, что моя модель будет сидеть более терпеливо и спокойно…». Лаконичный ландшафт за окном характеризует сферу деятельности Павлова, как и диаграмма на столе перед ним. В 1941 году за создание этого портрета художник получил Сталинскую премию.

В 1949 году рядом со зданием филармонии в Рязани Ивану Петровичу был установлен памятник. Памятник создан народным художником Советского Союза, скульптором М.Г. Манизером и архитектором А.А. Дзежковичем. Монумент изготовлен из бронзы, а постамент из гранита. Памятник представляет собой фигуру Павлова, который идет, опираясь на трость, и смотрит вдаль еще неизведанных и не открытых научных тайн. Церемония открытия была приурочена к 100‑летнему юбилею ученого, а на его открытии присутствовали участники созванной в Рязани юбилейной научной сессии, посвященной 100‑летию со дня рождения. Скульптор Манизер получил за этот памятник Государственную премию СССР.

24 ноября 2004 года памятник И.П. Павлову открыт в Санкт-Петербурге на Тифлисском бульваре, рядом с Институтом физиологии им. академика И.П. Павлова (скульпторы А.Г. Дема, В.Ф. Онешко, архитектор И.Д. Билибин). Поясной скульптурный портрет отлит из бронзы и установлен на прямоугольном полированном постаменте, вырубленном из красного гранита. Высота скульптуры – 235 см, высота постамента – 225 см. Памятник создан к 100‑летию присуждения И.П. Павлову Нобелевской премии. Ученый изображен стоящим с гордо поднятой головой, на плечо накинута мантия, в руках свиток и медицинская шапочка.

И.П. Павлов (1849–1936) – русский учёный, первый русский Нобелевский лауреат, физиолог, создатель науки о высшей нервной деятельности, физиологической школы; лауреат Нобелевской премии в области медицины и физиологии 1904 года «за работу по физиологии пищеварения». Академик Императорской Санкт-Петербургской академии наук (1907), действительный статский советник.

Иван Петрович Павлов

Иван Петрович родился 14 (26) сентября 1849 года в Рязани. Предки Павлова по отцовской и материнской линиям были священнослужителями в Русской православной церкви. Окончив в 1864 году Рязанское духовное училище, Павлов поступил в Рязанскую духовную семинарию, о которой впоследствии вспоминал с большой теплотой. На последнем курсе семинарии он прочитал небольшую книгу «Рефлексы головного мозга» профессора И.М. Сеченова, которая перевернула всю его жизнь. В 1870 году поступил на юридический факультет Петербургского университета (СПбГУ) (семинаристы были ограничены в выборе университетских специальностей), но через 17 дней после поступления перешел на естественное отделение физико-математического факультета СПбГУ, специализировался по физиологии животных у И.Ф. Циона и Ф.В. Овсянникова.

Павлов более 10 лет посвятил тому, чтобы получить фистулу (отверстие) желудочно-кишечного тракта. Сделать такую операцию было чрезвычайно трудно, так как изливавшийся из желудка сок переваривал кишечник и брюшную стенку. И.П. Павлов так сшивал кожу и слизистую, вставлял металлические трубки и закрывал их пробками, что никаких эрозий не было, и он мог получать чистый пищеварительный сок на протяжении всего желудочно-кишечного тракта – от слюнной железы до толстого кишечника, что и было сделано им на сотнях экспериментальных животных. Проводил опыты с мнимым кормлением (перерезание пищевода так, чтобы пища не попадала в желудок), таким образом сделав ряд открытий в области рефлексов выделения желудочного сока. За 10 лет Павлов по существу заново создал современную физиологию пищеварения. В 1903 году 54‑летний Павлов сделал доклад на XIV Международном медицинском конгрессе в Мадриде. И в следующем, 1904 году Нобелевская премия за исследование функций главных пищеварительных желез была вручена И.П. Павлову – он стал первым российским Нобелевским лауреатом.

Отличительной особенностью его методики была связь физиологической деятельности организма с психическими процессами. Эту связь подтверждали результаты многочисленных исследований. Работы, описывающие механизмы пищеварения, послужили основой нового направления – физиологии высшей нервной деятельности. Именно этой области Павлов посвятил более 35 лет своей научной работы. Его уму принадлежит идея создания метода условных рефлексов. В 1923 году Павлов выдает первое издание своего труда, в котором он детально описывает более чем двадцатилетний опыт изучения высшей нервной деятельности животных.

В 1926 году под Ленинградом советское правительство построило биологическую станцию, где Павлов развернул исследования в области генетики поведения и высшей нервной деятельности антропоидов. Еще в 1918 году ученый проводил исследования в российских психиатрических клиниках, и уже в 1931‑м по его инициативе была создана клиническая база исследований поведения животных. В области познания функций мозга Павлову принадлежит едва ли не самый серьезный вклад за всю историю. Применение его научных методов позволило приоткрыть завесу тайны душевных заболеваний и наметить возможные пути их успешного лечения.

В Мадридском докладе, сделанном на русском языке, И.П. Павлов впервые сформулировал принципы физиологии высшей нервной деятельности, которой он и посвятил последующие 35 лет своей жизни. Такие понятия, как подкрепление (англ. reinforcement), безусловный и условный рефлексы (не совсем удачно переведенные на английский язык как unconditioned и conditioned reflexes вместо conditional) стали основными понятиями науки о поведении.

В 1925 году усилиями ученого был создан Институт физиологии, который Павлов возглавлял до конца своих дней. В августе 1935 года на ХV Всемирном конгрессе физиологов ученые всего мира назвали Павлова «старейшиной физиологов мира». Это стало научным триумфом академика Павлова, признанием огромного значения его деятельности.

Академик И. П. Павлов скончался 27 февраля 1936 года в Ленинграде. Отпевание по православному обряду, согласно его завещанию, было совершено в церкви в Колтушах, после чего в Таврическом дворце состоялась церемония прощания. У гроба был установлен почетный караул из научных работников вузов, втузов, научных институтов, членов пленума академии и других. Похоронен Иван Петрович на мемориальном кладбище «Литераторские Мостки». В память об Иване Петровиче Павлове были организованы два музея – в Рязани и Ленинграде. В марте 1946 года на родине Павлова, в Рязани, в доме на улице, получившей его имя, был открыт музей И. П. Павлова. Мемориальная доска на доме гласит: «Здесь родился и жил с 1849 по 1870 год академик И. П. Павлов». С 1993 года музей имеет статус «Мемориальный музей-усадьба академика И. П. Павлова». В 1949 году к 100‑летию со дня рождения И. П. Павлова в Ленинграде, в знаменитом «академическом доме» на Васильевском острове, был открыт Мемориальный музей-квартира ученого.

Опубликовано в Невроньюс. Новости неврологии 2 (40) февраль 2018